- Здорово выглядишь, - роняет начальник, устремив на меня взгляд из-под очков. Затем интересуется, как, мол, жизнь симптом положительный. Я отвечаю, что жизнь, как известно, прекрасна, после чего со стороны шефа следует нелогичный переход к тому, что на службе следует чаще появляться в форме - как-никак в параллели с армейскими мерками я - майор и, наконец, мы переходим к делам конкретным. Мне передается папка. Читаю: "Постановление о возбуждении уголовного дела..."

Шеф уткнулся в свои бумаги, у него их тоже хватает с избытком, и поведение его я истолковываю как совет мне ознакомиться с материалами незамедлительно.

Дело, в общем, представляется не ах каким удивительным. Суть такова в траншее теплотрассы при производстве ремонтных работ обнаружен труп мужчины. Смерть по заключению судебно-медицинской экспертизы наступила около недели назад.

Так, стоп. Неясность: траншею аккурат неделю назад и засыпали, что же подстегнуло разрыть ее вновь? Ага: небрежно заваренный шов на стыке труб... То есть огрех сварщика позволил выявить чей-то смертный грех.

Просматриваю фотографии, опись одежды, акты... По милицейским картотекам покойный не проходил, не дактилоскопирован, одежда - производства исключительно импортного, в карманах ничего, кроме табачных крошек... Убит... ого! - из "Вальтера".

Поднимаю глаза на шефа, и он, не отрываясь от бумаг, но, словно чувствуя мой взгляд, спрашивает рассеянно:

- Ну, какие эмоции? Идеи вообще?

- Но почему дело из города передали нам? - недоумеваю чистосердечно. - А если вы меня имеете в виду... в смысле расследования, то я по уши загружен! Дело о приписках раз, взятки, разбойное нападение, потом...

- Вот я тебе и помогаю, - замечает шеф глубокомысленно и, откидываясь в кресле, смотрит на меня с ласковой улыбкой иезуита.