- Ты уже сделал это, - нехотя бросил Диагор.

- Лжешь! Ты негодяй, трижды негодяй, трижды негодяй, недостойный звания ученого! Мир когда-нибудь узнает о твоей...

Зубчатые колесики несколько раз повернулись, и опять стало тихо.

- Граммофон? - с понятной только ему язвительностью сказал Диагор. Граммофон, а?.. Нет, милейший. В часах находится профессор Коркоран, in persona [собственной персоной (лат.)], точнее говоря, in spirito suo [его дух (лат.)]. Я увековечил его из каприза, но что в этом плохого?

- Как это понимать? - пробормотал я.

Толстяк задумался, стоит ли мне отвечать.

- Буквально, - произнес он наконец, - я скомпоновал все черты его индивидуальности... встроил ее в соответствующую систему, с помощью электроники создал миниатюрную душу, так появился точный портрет этой знаменитой персоны... помещенный здесь, в часах.

- Вы утверждаете, что это не только записанный голос?

Он пожал плечами.

- Попробуйте сами. С ним можно поболтать, хотя он и не в лучшем расположении духа, что, впрочем, в таких обстоятельствах вполне объяснимо... Хотите с ним поговорить? - Он показал мне на шнурок. Прошу...

- Нет, - ответил я.

Что же это? Психоз? Странная, чудовищная шутка? Месть?

- Но настоящий Коркоран сейчас в своей лаборатории, в Европе... неуверенно сказал я.

- Конечно. Это только его духовный портрет. Но портрет абсолютно точный - ничем не отличающийся от оригинала...

- Зачем вы это сделали?

- Понадобилось. Когда-то мне нужно было смоделировать человеческий мозг; это было подступом к другой, более сложной проблеме. Чей именно, не имело значения. Коркорана я выбрал потому... Ну, я не знаю, просто мне так захотелось. Он сам создал столько мыслящих ящиков - я подумал, что было бы забавно закрыть его в один из них, особенно в роли часов с боем.