Молодой человек, полноправный гражданин Израиля, звался Арчибальд Шмулевич Кац-Бруевич. Или коротко, для близких приятелей и наглых продюсеров, Чак с пейсами… Вовсе это не патлы никакие были, дурень, а национальное еврейское головное украшение!.. В общем, этот Чак вместе с его пейсами оказался еще и с настоящей придурью. А именно. На самом деле по профессии он был известным концертирующим пианистом и даже некогда фортепьянным чудо-ребенком. Но его талант сгубила непреодолимая страсть ко всякого рода рекламе. И вот, в один чудесный день, он забросил подальше ноты вместе с пюпитром и черным фраком — рояль подальше забросить он никак не мог, слишком тяжелый, — а после отправился в ближайшее агентство наниматься манекенщиком.

Вдобавок всему Арчибальд Кац-Бруевич оказался страстным коллекционером всяческой рекламной дребедени, особенно если редкой и непотребной. Как раз такой образчик и украшал кожаную кепку из дрянного заменителя, что красовалась на лысой голове Д. И. Блока. Прямо посреди лба, вместо кокарды, у Джина Икаруса сиял значок, прикрепленный на прощание сочувствующей рукой монахини из ордена Предобрейшего Сердца Иисусова. На громадной оранжевой блямбе была изображена голая и пышная женская грудь шестого размера с крошечными крестиками вместо сосков, а по окружности шел, начертанный ярко-красными буквами, двусмысленный призыв: «Предайся в руки Господа!». Чак с пейсами вот уже шесть часов плотоядно облизывался на вожделенный значок. И, не вынеся мучительного зуда собирательства, заговорил первым:

— Давайте меняться!

— А? Что? Где? — не понял Д. И. Блок, поперхнулся, закашлялся, затошнился. Изо рта у него тут же посыпались накопленные в горле и в желудке ругательства.

— А я вам гейм-бой дам. Новенький. Сто восемьдесят долларов заплатил, плюс двадцать процентов НДС. Хотите? — жалостливо стал упрашивать его Чак с пейсами, не обращая внимания на истошно сыпавшиеся на пол ругательства. — А вы мне — значок с сиськами?