Но Лизбет и Эрик, они подарили тебе двух замечательных внуков. И они никогда не позволяют им уезжать на велосипеде далеко, уж будь уверена. И они никогда не бывают заняты настолько, чтобы сказать своим детям — ладно, поезжай куда хочешь, все будет в порядке. Никогда они такого не сделают. Они никогда не оставят на виду пузырек со снотворными таблетками так, чтобы папа смог стащить их и у потребить потом в сортире дома престарелых. Никогда. Они никогда не разочаруют тебя. Никогда».

«Теперь мне надо идти, мама, потому что предстоит позаботиться о похоронах. Но я просто хотел, чтобы ты знала — я всегда хотел как лучше. В глубине души я всегда хотел как лучше. Я люблю тебя. Теперь отдыхай, ты это заслужила».

Ты убеждаешься, что никто не смотрит на тебя из холла, наблюдаешь за происходящим, теперь ты в состоянии делать это, поскольку все кончено. Направляешься в один из углов палаты, берешь оттуда кое-что, а потом уходишь.

Теплые Пальчики печально улыбается тебе из-за конторки. Она, кажется, и сама вот-вот заплачет. Тебе хочется, чтобы она снова к тебе прикоснулась. Она бы простила тебе все проступки, все ошибки. Она бы все поняла.

* * *

Ты ставишь машину у дома и видишь, что окна светятся. Заглядываешь в окно — по дому бродят Гости, Один врубил стерео. «НИН», «Башка Дырой». Слишком громко для этого часа.

Ты выкуриваешь три сигареты перед тем, как войти. Гости не любят, когда ты куришь в доме, а ты — очень любезный хозяин.

Они ждут, когда ты войдешь. И держат свой реквизит наготове. Никто из них не заговаривает с тобой. Они никогда не разговаривают с тобой, пока ты дома, только когда ты уходишь, чтобы выполнить свой долг, как сегодня вечером.

Один приближается, в его руках ничего нет. Это новенький. За ним еще один, он прибыл, когда ты похоронил папу. Это его лицо было у тебя в тот день, когда ты вышел из дома престарелых, зная, что папа собирается сделать с теми таблетками.