Когда Тютчев писал "умом Россию не понять", он имел в виду европейский ум и европейский аршин. Но не менее отличаются от Запада и другие незападные страны. Все эти страны европеизируются (или, как сейчас говорят, вестернизируются), и некоторые "русские" (послепетровские) черты распространились по всему земному шару. Они довольно хорошо изучены "социологией развития". Беспочвенность, поиски "почвы" и т. п. суть следствия перехода от слабо дифференцированного традиционного общества к сильно дифференцированному, индивидуалистическому, плюралистическому, "рыночному". Глубочайших страниц Достоевского и Толстого мы таким образом заново не прочтем, но кое-что станет яснее.

В рамках социологии развития втягивание в отношения, сложившиеся в Европе в XVII-XIX веках, называется модернизацией. Содержание модернизации примерно совпадает с тем, что Маркс и Энгельс называли буржуазным развитием. Но социология развития выносит за скобки различия частнокапиталистических, государственнокапиталистических и "социалистических" форм. Подчеркивается общее: высвобождение науки, искусства, школы из-под контроля религии, рост разделения труда, рост удельного веса промышленности. Можно заметить, что подобные сдвиги происходили с древнейших времен. Однако до XVII века эти сдвига были прерывистыми, местными и не сливались воедино. То, что подразумевается, когда говорят о модернизации, это ускоренный и непрерывный процесс рационализации человеческих отношений с природой (или, выражаясь более привычным языком, – развития производительных сил).

Переход к Новому времени, таким образом, жестко фиксируется во времени (отсекая Возрождение) и в пространстве: очагом модернизации признается только небольшая группа стран – Англия, Голландия, Скандинавия, Франция. Страны, захваченные рефеодализацией – Германия, Италия, так же как Испания, – трактуются в качестве "Незапада". Условность такого деления очевидна. Но для тех целей, для которых определение создано, оно хорошо работает.