Потому мы и старались вернуться. К тому же, я кое-что принесла для мамы, — Лиззи показала им два пакета из больших серебристых листьев, сколотых длинными шипами, внутри которых вперемешку находились крупные и мелкие семена. — Они здесь вырастут, — кивнула она в сторону поля. — Правда, вид у них будет несколько странным, зато вырастут быстрее любых других. Посадите одно из них в землю, — она показала на семена, — и вы увидите его прорастание своими глазами, вот святой крест. Я принесла много семян, потому что мама очень любит цветы, жаль, что ее здесь нет. Но вот, странное дело — там, по ту сторону, чувствуют, что здесь растут цветы и другие растения. А пока здесь есть растения и цветы, говорят они, и правильно, они в безопасности.

— В безопасности от чего? — удивился Рик.

— Вероятно, от чего-то, что может их изменить, как они думают. Видишь ли, кроме нас с Мэтом, там были и другие. Мы встретили двоих: Сьюзен и Джима. Она меня постарше и одета очень странно, как леди на старинной картинке, а его я видела очень редко, поскольку он проводил в лесу большую часть времени. Сьюзен очень хорошая. Когда мы пришли туда, она пригласила нас остановиться у нее. Но порой мы чувствовали себя очень неуютно, так как она была замужем за одним из них.

У них есть правило: первым делом они интересуются, нет ли у вас чего-нибудь железного. Для них железо — вред, пользоваться им они не могут, потому что оно их обжигает очень сильно. Кроме того, они говорили, что если мы останемся там долгое время, то изменимся. Мы ели их пищу, пили их питье — похожее на сидр и очень вкусное. Людей отсюда это изменяет, и пришедший туда человек довольно скоро становится на них похожим. А изменившийся вернуться сюда уже не захочет, а Сьюзен, насколько я понимаю, уже почти стала такой.

— Но вы же не изменились и вернулись, — уточнила Лесли.

— А ведь вы пробыли там сто десять лет, — сказал Рик. — Почему вы не изменились?