Бенони представил, как старики неистово гонятся за юношами, чтобы передать тем последнее сообщение. И не знал, плакать ему или смеяться. Испарились величие и значимость церемонии, и юноша начал сомневаться в мудрости Совета, который уважал всю свою жизнь.

— Да, я понимаю, — сказал отец, словно прочитав мысли сына. — Это нелепо. Но когда ты займешь место в Совете, сынок, то обнаружишь, что совершаешь такие же дурацкие и поспешные поступки.

— Не знаю, как насчет подобной разведки, — сказал Бенони. — Я подумаю об этом позже. А сейчас я должен сосредоточить все силы и мысли на том, чтобы остаться в живых.

Внезапно луна осветила лицо Хози Райдера, на щеках которого блестели слезы.

— Храни тебя Бог, сынок. И пусть Господь приведет тебя домой как можно быстрее, — сказал отец, обнимая сына.

Бенони совершенно растерялся. Хватило уже, что плакала мама. Ее можно еще простить — как женщину. Но отец…

Тем не менее, вежливо попрощавшись с отцом и проследив, как тот исчез среди усыпанных валунами холмов, Бенони почувствовал себя лучше. Он и не подозревал, что отец так переживает за него. Мужчины обычно прилагают так много усилий, чтобы скрыть эмоции, чтобы не показать, что у них вообще есть какие-то чувства. Хорошо, что никто не видел слез отца. Было бы гораздо хуже, если бы отец потерял самообладание при людях.

Бенони направился на северо-запад, держа курс на гору Суеверий, возвышающуюся справа в двадцати милях. Юноша намеревался выйти на начало тропы Печи, ведущей к нагорью и в страну Навахо. Существовало два способа добраться туда.

Один из них — более легкий, но долгий, по извилистой дороге, ведущей на юго-запад, а затем обратно на север как раз к подножию горы Суеверий. Также можно пойти напрямик через усыпанную камнями, изрезанную оврагами, гористую местность.