Друтен и его сообщники бежали из тюрьмы «Поиска» и тоже взошли на борт «Интруса». Между группами завязалась перестрелка. А потом…

А потом чужой разум внутри «Интруса», который, может быть, и был самим «Интрусом», выкинул их вон. Буквально. Они оказались потерпевшими кораблекрушение на планете Кинсольвинг, причем в далеком прошлом. Этот «роковой мир» когда-то населяли люди или человекообразные обезьяны, давным-давно исчезнувшие, но оставившие как доказательство своего существования наскальные изображения.

Друтен и его люди были, возможно, их потомками.

— Вот, — закончил Граймс, — вся моя история, и я не Собираюсь от нее отказываться. — Раздался вежливый смех. — Разве я что-нибудь упустил? Что-то, что может иметь отношение к нашей неприятной ситуации? Говорите.

— Нет, командор, — раздались голоса.

Граймс, сидящий за маленьким столиком на платформе, которая была не чем иным, как фланцем осевого вала, посмотрел сверху вниз на людей: тридцать мужчин и женщин, составляющих экипаж «Поиска». Они сидели, образуя треугольник, посреди круглого зала. Толстый и несимпатичный Вильямс и тонкая элегантная Соня были на вершине треугольника, остальные располагались за ними, более или менее придерживаясь рангов и должностей. Последние ряды занимали обслуживающий офицерский состав и моряки Далзелла. Соответственно — в белом и хаки.

«Как кусок пирога, — подумал Граймс, — неначиненного».

Командор заметил, что Майхью, сидевший в третьем ряду возле своей жены Кларисс, его помощницы, открыто смеялся.

«К дьяволу этих телепатов! — без злобы подумал он. — Убирайтесь из моего мозга, Кен!»