Пока стаскивали со скалы разъярённого и ещё хмельного Горна, который собрался прыгать вслед за похищенным орками галеоном, и отбирали у него топор, пока оказывали помощь Беннету, самостоятельно доползшему до берега, пока собирали в темноте обломки плавника и разводили костёр, Ватрас колдовал над Безымянным. Сине-зелёные вспышки его магии то и дело высвечивали корку лишайников на шершавых боках прибрежных утёсов.
Наконец старый маг тяжело поднялся и подошёл к костру, от которого на него выжидающе смотрели девять пар глаз.
— Я сделал всё, что в моих силах, — ответил он на невысказанный вопрос. — Ран много, однако все поверхностные. Крови он потерял изрядно, хотя ему приходилось проливать её и не в таких количествах. В себя не приходит. Что-то вроде магического транса, но глубже. Я почувствовал, как нечто пытается его изменить, сломать, а он сопротивляется. Нам остаётся только ждать.
* * *А Безымянный видел Кошмар. Именно так: Кошмар[2]. С большой буквы. Настолько реальный и осязаемый, что отличить его от яви было невозможно. Он проснулся в капитанской каюте "Эсмеральды" и вышел на палубу. Голосов друзей слышно не было. Только свистел ветер в снастях и пищали копошащиеся во всех углах корабельные крысы. Около штурвала лежал капитан. Не нужно было подносить отполированное лезвие кинжала к его губам, чтобы убедиться в отсутствии дыхания. Человек, тем не менее, перевернул застывшее тело на спину. Это был не Торлоф, а тот парень из монастыря, как бишь его звали?.. А, Йорген!