— Так же, как возможно трупы превращать в неупокоенных или боевые скелеты. Но, сдаётся, слуги Тьмы просчитались. Орки ведь, в сущности, мало чем отличаются от нас. Я слышал, что в захваченных селениях они не стремятся истребить всех жителей, а лишь подчиняют их своей власти, облагают повинностями, налаживают торговлю. Орки, как и мы, хотят жить. Жить в мире и довольстве. Это нежити, созданной чёрной волшбой, — чем больше смертей и боли, тем лучше. Некроманты таким способом стараются приблизить торжество Белиара.

— А Ксардас? Он тоже служит Тьме. Зачем же тогда он помог мне разрушить Барьер и победить драконов?

— Ксардас, похоже, считает себя разведчиком Порядка в стане Хаоса, — усмехнулся в темноте Ватрас. — Он очень сильный человек, но, подобно прочим, способен угодить в ловушку своих страстей. Тебе следует быть с ним осторожнее.

— Ответь мне на последний вопрос. Почему боги именно меня выбрали для осуществления своих замыслов? Они могли бы подыскать кого-то более сильного и честного…

— Я много думал над этим. Мне кажется, они избрали тебя именно потому, что в твоей душе сильны и Порядок, и Хаос. При этом они находятся в Равновесии. Ты, к примеру, можешь спокойно обчистить карманы зазевавшегося торговца, а потом рискуешь жизнью ради совершенно незнакомого тебе человека. Видимо, Равновесие — это как раз то, что определяет твою сущность.

Слушая мага, Избранный хмыкнул. Только сегодня, встретив стражника Мику, назначенного десятником и поставленного охранять порядок на рынке, он избавил старого знакомого от увесистого мешочка с золотом, став богаче на две с лишним сотни монет.

— И что же мне делать?

— Да то же, что делал раньше! — рассмеялся служитель Аданоса. — Следуй за своим сердцем. Оно ведёт тебя по правильному пути. Хотя и весьма извилистой тропой… Заговорились мы что-то. Наверное, уже полночь. Вот, держи послание для Пирокара. Удачи тебе!

Встав на рассвете, Избранный отправился в путь. Ночевал он в доме Диего, который недавно занимал Гербрандт. Лёг, как только пришёл от Ватраса, отказавшись участвовать в пирушке развесёлой троицы — Диего, Ларса и Лестера, — только что явившейся из Портового квартала и продолжившей пьянствовать дома. Перед сном он, правда, стребовал с приятеля обещанный лук.