Мариза уткнулась в свой дисплей и защелкала клавишами. Ее интересовали показания гиперпространственных двигателей. Все-таки человечество наконец отправлялось к звездам… Даже если Земли уже не будет, когда они вернутся - при условии, конечно, что они сумеют построить новый корабль и прилететь на нем назад.

- Оно даже и проще, когда у тебя нет семьи, - пробормотала Мариза себе под нос. Впрочем, она говорила неправду. Ее взрослый сын жил в Оушенсайде - дальнем южном пригороде Лос-Анджелеса. Правда, теперь их общение ограничивалось лишь телефонными звонками на Рождество, и время от времени Мариза поглядывала на фотографию сына, чтобы не забыть, как он вообще выглядит…

Неподалеку раздалось всхлипывание. Один из инженеров плакал, уронив голову на клавиатуру.

Единственным, кто казался полностью погруженным в работу, был доктор Смолли. Он то и дело переключал каналы, просматривая медицинские показатели космического экипажа. Сердечные ритмы членов команды тоненькими ниточками тянулись перед ним по экрану…

- Какая жалость, - сказал он, поймав взгляд Маризы, - что во время скачка никакая связь невозможна. Как они будут чувствовать себя в гиперпространстве? Вот бы узнать!

- Если он вообще получится, этот скачок… - простонала Жаклин.

- Через три минуты все станет ясно, - сказала Мариза. - Что бы здесь ни случилось - мы не погибнем!

Сквозь толстые стены ЦУМа глухо донеслось завывание сирен. Здание заметно тряхнуло. С края одного из столов на пол упала кофейная чашка.

- Может, если бы мы не выбросили столько денег в космос, а потратили их по делу, ничего этого и не произошло бы, - сказала Жаклин. - А то ободрали всю планету как липку, и ради чего?

Доктор Смолли все всматривался в медицинский дисплей.

- Они очень взволнованы, - сказал он. - У всей команды частит пульс! Нет, ну до чего дошла техника! - И он восторженно взмахнул рукой, указывая на экран. - Я каждого, можно сказать, насквозь вижу! Эти индивидуальные передатчики сообщают мне больше, чем осмотр в условиях стационара! Как бы я хотел туда, к ним…