Девица за стойкой обратила к Кейт весь глянец застывшей улыбки, но прежде чем она успела что-то ответить, светловолосый великан огляделся по сторонам, и присутствующие почувствовали легкое смущение.
- Я тоже хочу лететь в Осло, - медленно произнес он свирепым нордическим голосом.
Кейт пристально посмотрела на него. Он совершенно не вписывался в аэропорт или, скорее, аэропорт не вписывался в него.
- Да, но если мы и дальше будем торчать здесь, тогда уж точно не улетит ни один из нас, - сказала Кейт. - Нельзя ли для начала разобраться с этим вот? По какой причине он застрял?
Девица за стойкой, изобразив на лице очаровательную дежурную улыбку, ответила:
- Авиакомпания не принимает чеки. Таковы правила, установленные у нас.
- Ну а я принимаю, - сказала Кейт, хлопнув по стойке своей кредитной карточкой. - Возьмите с джентльмена плату за билет по этой карточке, а он вернет мне чеками. - О'кей? - обратилась она к верзиле, смотревшему на нее с флегматичным удивлением. У него были большие голубые глаза, в которых было то же выражение, с каким они когда-то смотрели много раз на ледники. Они были надменными и в то же время ничего не соображающими.
- О'кей? - нетерпеливо повторила Кейт. - Меня зовут Кейт Шехтер. Одно "ш", два "е", а также "х", "т" и "р". Главное, чтобы они все были здесь, а уж в каком порядке они окажутся в банке - неважно для них. Они, похоже, сами никогда этого не знают.
Мужчина медленно и неуклюже еле заметно наклонил голову в знак признательности. Он стал благодарить Кейт за ее доброту, любезность и что-то еще, произнесенное по-норвежски, - этого она не поняла; сказал, что он давным-давно не встречал ничего подобного в своей жизни, что она очень энергичная и решительная женщина и что-то еще, опять по-норвежски, и что он теперь у нее в долгу. В заключение он запоздало добавил, что чековой книжки у него нет.