— Что мне твои деньги, джигит! Разве дело в мотоцикле? Ты ведь сам мог разбиться! Ты же носился, как сумасшедший, цирк устроил! Что бы мы сказали твоим товарищам?
Корнев счастливо рассмеялся: ну конечно! Не так и быстро он там гонял. Это они отсюда видели, что он носился со страшной скоростью, отсюда — из обычного медленного времени!
Ныли ссадины на кисти и локте левой руки. Гневался Мамед Керимович. Осуждающе посматривали на него подошедшие ближе пастухи. Рычали собаки, брели на водопой овцы… Никогда он не был так счастлив, как сейчас!
Никогда он не будет так счастлив, как сейчас.
Глава 4. Захват шара
Если бы не было политики — как много людей заслуженно чувствовали бы себя ничтожествами!
— …Так ведь ничего иного не остается, Виктор Пантелеймонович! Ладно, пока Шар осел в Овечьем ущелье — но ведь это пока, до первой электрической заварушки в атмосфере. Она его из тебердинской ловушки вызволит — и па-ашел он гулять, как савраска без узды. Ну, как он тем же манером, что 2 октября Таращанск, навестит Катагань? Или другие крупные города: Саратов, Новгород, Москву? В Таращанске больше всего досталось высоким домам, от трех до пяти этажей, выше там не было. А каково придется девяти— и шестнадцатиэтажным?
— Ну, вы меня не пугайте, — сказал Страшнов.
— Я и не пугаю, только говорю, что решать и делать что-то надо сейчас, не теряя дней.
Уже полчаса Корнев обрабатывал Страшнова. Тот велел никого к себе не пускать.
Из Овечьего ущелья Александр Иванович вернулся до отказа заряженный идеями, проектами по овладению Шаром, его изучению и эксплуатации. Сейчас он не представлял себе дальнейшей жизни без Шара, без исполнения связанных с ним замыслов и мечтаний. Он нашел, наконец, дело своей жизни и был готов на все ради овладения им.