Когда они прибыли в Южную Америку, хирург сиял, был любезным с телефонистками и сотрудниками клиники, настолько любезным, что она подумала: надо же, какой славный человек, но стоило ей сбежать, как он изменился, стал грубым с телефонистками и затаил злобу. Ну, ты же помнишь, когда он оперировал барышню, в его глазах уже сверкала злоба. Такая злоба, чтобы зрительницы, которые уже поняли, что ему не светит, перепугались, как бы он ее не убил, не зарезал скальпелем, не изуродовал или не устроил еще какую подлость – к примеру, не поменял местами нос и рот. Но злоба злобой, а когда она снимает бинты и всем ясно, что она стала выглядеть еще лучше и все ее прелести остались на своих местах, зрительницы дружно вздыхают с облегчением… Ууууф! Но все-таки кое-какие сомнения остаются. Действительно, почему хирург с таким жутким взглядом не изувечил ее? А? Но подожди, еще увидишь… В общем, снимаем дальше. Как тебе?

– Продолжай, продолжай.

– Итак, она едет себе в лифте, а камера пока показывает взбешенного хирурга. Крупным планом – его злобная харя. Что делает хирург? Да ничего, просто корчит злобную рожу.

Камера – на лифт. Звучит приятная музычка, спокойная, расслабляющая: тра-ля-ля, тра-ля-ля…

Камера – на хирурга. Все с той же злобной рожей он разглядывает рентгеновский снимок. Камера отъезжает, и мы видим, что хирург держит в руке пульт.

Камера – снова на лифт. Двери открываются. Взгляды влюбленных встречаются. Они бегут навстречу друг другу, обнимаются, целуются. Он смотрит ей в глаза, замечает, как она изменилась, и говорит ей, словно проснулся в раю: «Дорогая, мне до сих пор нравятся сюрпризы».

Камера фиксирует мерзавца-хирурга со злобной рожей. Он нажимает кнопку пульта.

В кадре небоскреб, и мы видим, как взрывается его верхний этаж.

Крупным планом рентгеновский снимок в руке хирурга: этот мерзавец нашпиговал ее сиськи пластитом. Ублюдок!

– Дерьмо фильм.

– В гробу я видал твое мнение, Лу! Ты кто – сраный писака из «Нью-Йоркера»? Нет. Ты всего-навсего отличный парень, который построит для меня небоскреб! И знаешь почему?