Я не мог понять, почему он превратился для полета в такого толстяка. Фишер между тем вытер платком вспотевшее лицо и, несколько задыхаясь, сказал:

– Добрый день, господа. Летать приятно, а спускаться тяжеловато: я, при моей комплекции, не могу бегать.

– Но почему у вас такая странная фигура? – воскликнул я. – Вы сделались толще по крайней мере раза в три!

– А вот сейчас утончимся, – отвечал он.

И, засмеявшись, он притронулся к какой-то кнопке на животе. Раздался резкий свист, шарообразное туловище Фишера как-то съежилось, сложилось в складки и обвисло.

– Ну, вот, теперь мы можем и посидеть, – сказал он. – Советую получить этот прибор и вам, – обратился он ко мне. – Летать вот таким образом, как птица, несравненное удовольствие.

Он и Мартини объяснили мне, что для полета надевается особый костюм, сделанный из двойной непроницаемой ткани. Пространство между внутренней и наружной оболочками может мгновенно наполняться газом, очень легким, безопасным, получаемым из маленького патрона. Таких патронов вставлено в этот костюм несколько. Этот газ значительно уменьшает вес тела в атмосфере. Крылья приводятся в действие механизмом, помещающимся в ящике. Энергия, приводящая в движение этот механизм, поступает через пространство со станций, расположенных в различных местах страны. Таким же образом приводятся в движение и все аэропланы; и так как сфера распространения электрической энергии, необходимой для движения, ограничена, то очень высокие и далекие полеты невозможны как для людей, так и для аэропланов.

– Да, хитро придумано, – засмеялся Мартини. – Мы можем летать сколько угодно здесь, в нашем мире, а через горы – ни-ни, и не думай. Птицы с подрезанными крыльями!

– Аэропланы с бензиновыми двигателями имеются только по ту сторону больших шлюзов, но мы с вами никогда туда не проникнем, – с грустью в голосе сказал Фишер.

– Ну, вам нечего грустить, – перебил его Мартини, поднимаясь на ноги и собираясь идти. – У вас семья, а вот мне каково! Я во что бы то ни стало хочу пройти по via Romana и увидеть вдали Везувий.