Он оторвал руки мистера Фиппса от простыни, закрывавшей труп, и поднял ее.

В ванне лежал высокий крепкий мужчина лет пятидесяти. Густые, темные, от природы вьющиеся волосы явно побывали в руках мастера, и от них исходил запах фиалки, легко узнаваемый на близком расстоянии. Мясистое лицо с резкими чертами, с длинным, загнутым, как клюв, носом, с выпуклыми черными глазами, с чувственными губами и открытым ртом с желтыми от табака зубами, было чисто выбрито. Золотое элегантное пенсне выглядело на нем как насмешка над смертью. На голой груди блестела золотая цепь. Руки и ноги были вытянуты, пальцы на руках чуть согнуты. Лорд Питер взял его за руку и, нахмурившись, осмотрел ее.

– А ваш гость – модник, – буркнул он. – Пармская фиалка и маникюр.

Он еще раз наклонился над трупом и просунул ладонь ему под голову. Дурацкое пенсне соскользнуло с носа мертвеца и упало в ванну, лишив мистера Фиппса остатков выдержки.

– Если вы позволите, – простонал несчастный архитектор, – мне сейчас станет дурно...

Он выскочил из ванной, однако успел увидеть, как лорд Питер одним рывком поднял и перевернул тело. Теперь молодой аристократ, склонив голову набок и вставив в глаз монокль, был очень похож на покойного Джозефа Чемберлена, с одобрением рассматривающего редкую орхидею. Поддерживая одной рукой голову, он достал серебряный спичечный коробок, вытащил из него одну спичку, и сунул ее в рот мертвеца. Промурлыкав нечто, вроде обычно описываемого как "ля-ля-ля", он положил труп, как тот лежал вначале, поднял загадочное пенсне и водрузил его ему на нос, чтобы не вызвать нареканий инспектора Сагга. Подойдя поближе к окну, он еще раз посмотрел в него, постучал кругом тростью, которую он, оказывается, не зря принес с собой в ванную комнату. Ничего особенного не приметив, лорд Питер закрыл окно и присоединился к мистеру Фиппсу, поджидавшему его в коридоре.