Она не могла больше говорить и подняла глаза, чтобы взглянуть на хмурое лицо чужестранца. Ее обуяла сумасшедшая ярость; она подняла кулаки и стала тщетно бить в могучую грудь, на что он обратил не больше внимания, чем на жужжание мухи.
- Как Вы можете стоять здесь как тупое животное? - вскрикнула она страшным шепотом. - Или Вы такой же зверь как и все эти? Ах, Митра, когда-то я думала, что у мужчин есть честь. Теперь я знаю, что каждому из них есть своя цена. Вы - что Вы знаете о чести - или о сострадании, или о приличиях? Вы такой же варвар как и другие, только с белой кожей; у Вас такая же черная душа как и у них. Вам наплевать, что человека вашей расы жестоко растерзали эти собаки и что я - их рабыня! Ладно.
Она отпрянула от него.
- Я заплачу Вам, - с жаром произнесла она, срывая тунику с грудей цвета слоновой кости. - Разве я не мила? Разве я не вызываю больше желания, чем эти местные девки? Разве я не достойная награда за кровопролитие? Является ли девственница с прекрасной кожей ценой, достаточной за убийство? Убейте этого черного пса Баджудха! Покажите мне как его проклятая голова валяется в залитой кровью пыли! Убейте его! Убейте его! - В агонии своего пыла она ударила сжатыми кулаками один об другой. - И тогда берите меня и делайте со мной что захотите. Я буду Вашей рабыней!
Секунду он молчал и стоял как великан, рожденный для резни и разрушения, перебирая пальцами рукоятку меча.
- Вы говорите так, как будто Вы вольны отдавать себя по своему желанию, - сказал он, - как будто дарение Вашего тела дает власть вертеть королевствами. Почему я должен убивать Баджудха чтобы получить Вас? В этих краях женщины дешевы как бананы, и их желание или нежелание стоит так же мало. Вы слишком дорого оцениваете себя. Если бы я хотел Вас, я бы не стал сражаться с Баджудхом, чтобы получить Вас. Он скорее отдал бы Вас мне, чем стал со мной сражаться.