Начало светать. Нельсон спрятал оружие в кобуру и с силой провел ладонями по небритому лицу.

— Черт, кажется, я вчера перебрал, — пробормотал он и, пошатываясь, отошел от окна и уселся на койку. — От этой дрянной водки еще не такое может причудиться…

Ночные страхи никак не забывались. Смущал не столько сам факт, что он слышал во сне чей-то разговор; нет, дело было в первом, лишенном интонаций голосе…

Нельсон зажег глиняную лампу и стал присматриваться, пытаясь найти чьи-либо следы. В мерцающем, чадящем свете он не обнаружил ничего подозрительного в своей голой и грязной комнате. Тогда он набросил на плечи китель и вышел в соседнее общее помещение. Здесь ночевали трое его подчиненных, младших офицеров — все, что осталось от некогда грозного отряда наемников.

Двое храпели на койках: огромного роста датчанин Питер Ван Воос и Лефти Вистер — кокни, то есть уроженец Лондона. Он был невысоким, худощавым и чем-то напоминал паука — может, своей жадностью и беспощадностью. Третий офицер, Ник Слоан, человек с кряжистой фигурой и вечно алчными глазами, брился у стола, глядясь в небольшое зеркальце из полированной стали. Заметив вошедшего Нельсона, Слоан повернул к нему плоское загорелое лицо, обрамленное коротким ежиком рыжеватых волос, и недовольно спросил:

— Чего ты так вопил, Эрик? Дурной сон приснился с перепою? Разбудил, понимаешь, человека…

Нельсон заколебался, а затем решил сказать правду.

— Хочешь верь, хочешь нет, Ник, но кто-то ночью пробрался в мою комнату. Я слышал чьи-то голоса и видел тени за окном…

— Здорово ты вчера надрался! — неодобрительно бросил Лик, тщательно выбривая щеки.

Нельсон внезапно осознал, насколько глупо он себя ведет. Как командир он сейчас явно проигрывал по сравнению с ухоженным и подтянутым Слоаном. Мятый китель, взъерошенные белесые волосы, сапоги на босу ногу…