Резкий укол боли заставил юношу выйти из забытья. Он помотал головой, приходя в себя. Стряхнув, словно надоедливую муху, с предплечья раскаленный уголек, Кулл одним движением оказался на ногах. На месте, где еще недавно совершались отвратительные жертвоприношения, теперь громоздилась лишь куча пышущих жаром угольев.
— Прощай, Наая,— прошептал Кулл.— Пускай с той стороны небес тебе выпадет лучшая доля.
На мгновение, прощаясь с девушкой, атлант замер, а затем добавил:
— Кровь и огонь, кубурхи, кровь и огонь… Вот ваша судьба. Я иду! — В последних лучах заходящего солнца льдистые серые глаза Кулла казались двумя бездонными горными озерами, на дне которых притаилась Смерть.
Кулл повернулся спиной к костру и, не оглядываясь, направился к лесу. Он пересек широкую поляну и растворился в упавших на затихшие джунгли сумерках.
* * *
Кулл, словно голодный леопард, мчался по следу кубурхов всю ночь. Однако он был вынужден потерять целый день на то, чтобы изготовить себе оружие. Никто бы не назвал сделанный им из можжевельника и перекрученных оленьих жил лук вершиной оружейного искусства, но тем не менее в умелых руках молодого атланта это было действительно грозное оружие. Кроме лука и двух дюжин стрел арсенал Кулла пополнился острым кинжалом, изготовленным из обсидианового скола, и простым, но от этого не менее смертоносным каменным топором.
Увы, эта задержка оказалась роковой. Разразившаяся вечером страшная буря уничтожила все следы кубурхов. Но Кулл продолжал двигаться на северо-запад, решив обогнуть Лапу с востока. Уж в чем в чем, а в том, что рано или поздно он встретится с кубурхами, юноша не сомневался. И все-таки на кубурхов он наткнулся совершенно неожиданно.