— Ты уже знаешь, как проклятые дети Сооха могут порабощать волю живых существ. Ни одно животное, кроме саблезубого тигра, не может устоять перед их адским взглядом. И уж тем более ему не могут противиться запуганные, забитые люди, которых убедили, что они не более чем корм для кубурхов!

— Но я же вижу, что на вас их дрянная магия не действует! — возразил Кулл.

— Ты прав,— тяжело вздохнула Наари.— Но таких, как мы, рождается один ребенок на полсотни. ^

— И именно нас в первую очередь стараются отдать кубурхам,— мрачно сказал Вадан.

— Но почему? — удивился юноша.— Если бы таких, как ты и Наари, оказалось достаточно много, вы могли бы скинуть с себя ярмо темной воли кубурхов.

— Понимаешь, воин с гор…— Юноша замялся.

— Скажи ему правду, Вадан! — зло рассмеялась Наари.— Молчишь? Тогда я скажу сама!

Девушка повернулась к Куллу:

— Эти жалкие ничтожества, которых мы называем старейшинами, боятся за свою власть! Они предпочитают откупаться от кубурхов собственным народом, лишь бы те не вмешивались в их дела. А такие, как мы, для них помеха.

— Наари!..

— Что «Наари»?! — передразнила девушка Бадана.— Скажи, разве не так?

— Ты не понимаешь.— Юноша покачал головой.— Старейшины несут ответственность за судьбу всего нашего народа. Им приходится заботиться об интересах племени, а не об интересах отдельных людей!

— Еще несколько поколений — и от народа Долины Тигров останутся только обглоданные кости в деревне кубурхов,— горько заметила Наари.— И тогда о нас заботиться будут только шакалы, Вадан.— Девушка вновь повернулась к Куллу: — Понимаешь, эти глупцы думают, что необходимы кубурхам в качестве пастухов для их скота! Они не хотят понимать, что в глазах детей Сооха они такой же скот, как и все остальные.

— Но почему же вы не бежите прочь из этого адского места? — Кулл задал Бадану вопрос, на который ему так и не смогла ответить несчастная Наая.