Бесцветные глаза на мгновение задержались на йосселевом лице: какое-то брезгливое удивление мелькнуло в них.

– Время высшего – бесценно. Ты уже получил долю сияния, сегодня получат другие.

Узорная плитка расплывалась перед глазами; саламандры свивались в клубки, и каждая скалилась Йосселю в лицо: "нельз-с-ся, нельз-с-ся".

Надо было горемычку под пятку… горемычку надо было… какой же он дурак!

Пыльные бесцветные лучи царапали камень. Йоссель не замечал, что лист с формулой сминается в пальцах, что злая слеза проползла по лицу и висит на подбородке.

Младшего мага тебе? Сияния тебе?

А мимо шли те, кто имел право. Глупые недошлёпки со своими маленькими формулами; раскрасневшиеся от предвкушения, они хихикали, перешёптывались, ехидно поглядывали на застывшего истуканом Йосселя. Будут теперь рассказывать, как осадил мастер нахального подмажоныша, посмевшего требовать лишнего сияния…

***

– Да если бы я знал… Если б я знал, разве бы я в прошлый раз с дождичком пришел! Я бы хоть черную лихорадку лечить научился. Или вообще… про вырл бы придумал, чтоб их в телесную форму не пускать. Дурак я, Лавен.

– Дурак ты, Селька, – охотно согласился Лавен. – И про вырл… придумал один такой. Тебя бы с вырлами вообще с порога завернули.

– Может, и к лучшему, – буркнул Йоссель. – Может, лучше бы не в том году, а в этом…

Лавен хмыкнул и повернулся на бок.

– Не пойму я, чего ты из себя выпрыгиваешь? Тебе чего, за дождик платят мало? На кусок хлеба не хватает?

– Хватает мне на кусок хлеба, – угрюмо сказал Йоссель. – Я учиться хочу.

– Ну и учись. Мешают тебе?

– Так я по-настоящему хочу. Что толку руны выводить, если сиянья не дают!

– Гы, – осклабился Лавен. – С сияньем-то каждый болван сможет!

Сегодня эта вечная шуточка вовсе не показалась Йосселю смешной.