- Неужели она все еще так много значит для меня?
Он не хотел привязываться к ней слишком сильно. Урсула должна была быть приятным развлечением, не больше. Таким, как его страсть к критским древностям. Фишер, как и многие другие промышленники его величины, обладал впечатляющей коллекцией картин. Он коллекционировал импрессионистов и кубистов, чтобы поддерживать свое положение в обществе. Но живопись оставляла его равнодушным. Другое дело - античные статуэтки. Урсуле он отводил такое же место, как и им.
Фишер, не торопясь, сел за письменный стол, нажал одну из кнопок диктофона. Начинался новый рабочий день, похожий на все остальные. В течение последующих часов он думал только о цифрах. Но цифры снова вернули его мыслями к Урсуле.
Андреа Моос хитрил. Он просил у Левенбанка ссуду, значительно превышавшую ту, о которой шла речь несколько дней назад. Банк запрашивал принципиального согласия у Фишера.
- Передайте, - сказал он секретарше, - что я пока воздерживаюсь от ответа и сообщу о своем решении через двадцать четыре часа.
Фишер попросил связать его с квартирой Мооса. Он хотел поговорить с Урсулой. Возможно, она сошлется на новую мигрень...
- Я буду ждать тебя после обеда. Ты должна прийти. Это серьезно.
***
По некоторым, почти незаметным признакам он нашел, что она изменилась. Ее светлые волосы казались блеклыми, а выражение лица немного натянутым. Этот звонок не только удивил ее, но и испугал.
- Почему ты не пришла позавчера?
- Очень устала. Я же говорила тебе, что Анни причиняет мне много беспокойства.
Он не любил, когда Урсула начинала говорить о дочери. Эта тема была ему неприятна, вызывала в нем чувство унижения, напоминая о том, что у него не было своих детей: малодушие, в котором он не был виновен, но которое принижало его в собственных глазах. Последний Фишер: никого, кому оставить свое имя, силу и даже, может быть, любовь. Племянники, племянницы, разве это что-нибудь значило? Он видел Анни Моос один раз. Худенькая, элегантная девушка с открытой непосредственной улыбкой. Шестнадцать лет... Свежий бутончик. То, чего ему всегда недоставало и чего судьба никогда не даст.