— Долбаный слабак! — сказал он, внимательно рассматривая лица собравшихся, как будто они его не расслышали в прошлый раз. Сержант закурил, потом кивнул в сторону Стероида. — Тоже мне солдат! Если ему всё надоело, занялся бы чистым риском и перетаскал покойников на свежий воздух. А теперь сиди здесь и нюхай его.

— Надо бы сказать что-нибудь, — предложил набожный Очкарик.

Сержант мрачно посмотрел на него.

— Скоро опять всё начнётся, — сказал он. — Я хочу, чтобы каждый занял своё место и сражался так, чтобы ни одна сволочь к нам и близко не подошла. Больше никаких поблажек. Если вы хотите вернуться домой, сначала заслужите это право. Такой жребий всех устраивает?

Возражений ни у кого не было, и Сержант направился на свой пост. Махсуд ушёл за ним следом. Очкарик достал блестящий мешок, и они вместе со Слепнем запаковали Стероида. Перед тем как закрыть молнию на мешке, Слепень по старому солдатскому обычаю вложил автоматный патрон в руку покойного.

— Он был хорошим солдатом, — сказал Очкарик, стоя над телом. — Он был отличным сапёром. Пусть на его дороге домой не разорвется ни одна дьявольская мина. И ни один снайпер врага рода человеческого не выследит его в свой прицел.

— Верно, — подытожил всё вышесказанное Слепень. — Теперь пойдём на позицию.

Они быстро передвигались по узким проходам бункера, автоматически пригибаясь там, где бетонный потолок просел после множественных прямых попаданий. Они давно обжили этот бункер, но все же он так и не смог стать им домом. Дом ничто не могло заменить. С домом ничто не могло сравниться.