— О чем вы? — растерялся Орлов.

Она пояснила:

— О внутреннем дискомфорте. Что вас беспокоит?

— Я же сказал, преступление. Меня беспокоит убийство Делягина.

Далила вздохнула с большим облегчением:

— Так бы сразу и говорили. Значит, вам не дает покоя гибель Делягина. Как это вы ощущаете? Тревога? Потливость? Бессонница? Страх? — деловито спросила она.

Орлов потряс головой, как бы сбрасывая с себя ужас вопросов, и с гордостью возвестил:

— До этого дело пока не дошло.

— А до чего, простите за любопытство, дошло? — язвительно осведомилась Далила.

— Хочу знать, кто убил Делягина и, главное, куда пропал пистолет.

Она рассердилась:

— А я тут при чем?

Орлов вкрадчиво сообщил, зачем-то переходя на шепот:

— Далила Максимовна, я все знаю, вы раскрываете безнадежные преступления, от которых все отказались, даже менты.

— С чего вы взяли? — испугалась она.

Орлов проявил подозрительную осведомленность:

— Вы расследовали гиблое дело Соболевой.

— Все ясно, — горестно заключила она, — вы газет начитались.

— И газет, и друзья рассказали. Удивительно. Спустя год вы убийцу нашли. Потрясающе. Нашли, когда все паутиной покрылось. Когда все поверили в ментовский бред. Вы сделали это каким-то своим психологическим методом, а мне как раз нужен такой. Найдите убийцу президента Делягина, я вас умоляю!

— И пистолет? — с деловитой иронией осведомилась Далила.

Орлов с пафосом подтвердил:

— И пистолет! Его до сих пор не нашли!

Она утомленно вздохнула:

— Молодой человек, вас ввели в заблуждение. Я не расследую преступлений. Я души лечу.

— Моя душа, кстати, чрезвычайно болит, — счел не лишним напомнить Орлов. — И будет болеть, пока Делягин не отомщен. Пожалуйста, помогите. Я хорошо заплачу, — добавил он игривой скороговоркой.