- Джентльмен монетами разбрасываться и не думает, - подводил итог хозяин гостиницы, просвещая завсегдатаев, собравшихся в общей зале "Деревенского герба" одним летним вечером. - Все до пенса подсчитывает: слепому понятно, что с деньжатами у него туго. Кое-кто скажет, что это верный признак человека здравомыслящего, да только, сдается мне, не его это случай. С какой стати джентльмену, урожденному горожанину, бросать насиженные места, перевозить семью в Талботшир, где все они почитай что чужие, и обосновываться в этом чудовищном Скайлингдене, а когда дело доходит до обустройства дома, так жмотничать и скупердяйничать? По-вашему, джентльмены, это - бережливость? Нет, сэры, нет, говорю вам я. Этот жалеет каждый пенс только потому, что жалеть-то почитай мало чего осталось; не говоря уж об аренде, а сумма-то небось выходит изрядная, да день квартальных выплат не за горами.
Вот к каким выводам пришел мистер Ним Айвз, а вместе с ним - и кое-кто из собравшихся тем вечером в общей зале. Зала "Герба" представляла собою место весьма занятное. Миновав прихожую, посетитель оказывался прямо в ней; и первое, что бросалось в глаза, это воздвигнутый в самом центре гигантский, ни к чему не прикрепленный камин - сложенная из булыжника, отдельно стоящая конструкция. Комната была весьма просторная, квадратной формы, со сводчатым потолком, довольно уютно обставленная - с диванами, хотя и грубо, по-деревенски, сработанными, зато весьма комфортными, с оттоманками и мягкими креслами, со столами и бюро; расставленные тут и там лампы струили мягкий приглушенный свет, а дощатый пол устилали украшенные цветочным узором ковры.