Эта дорога - продолжение большого тракта от Вороньего Края обслуживает верхний Шильстон-Апкот, разползшийся в беспорядке по склону холма. Здесь стоят дома более солидных представителей общины. Самые броские в лесу не прячутся, но гордо красуются у всех на виду; домишки поскромнее и позастенчивее скрываются среди деревьев. На небольшом расстоянии все по той же дороге, за воротами и за усыпанной гравием аллеей, уводящей к "Гербу", в конце следующей подъездной аллеи, чуть дальше, в летний день мерцают мягким светом стены Далройда.
Помещичий дом Далройда, подобно Скайлингден-холлу и жилым домам нижнего Шильстон-Апкота, выстроен был из доброго талботширского камня. Сквозь обступившие особняк кустарники глядели крепко сколоченные квадратные глаза-окна; а выше к небесам вздымалась крытая красно-бурой черепицей крыша с крутыми скатами, изысканными фронтонами и изящной формы трубами. Арочный вход под покатыми свесами крыши, увитое плющом крыльцо, пересвист птиц в кущах изгороди, протяженная открытая галерея для прогулок, очаровательный, весь такой улыбчивый садик, шпалеры, утопающие в море роз, - все радовало глаз прохожего. Здесь в роскоши и великолепии жил единственный прямой потомок древнего талботширского рода Тренчей, сквайр Далройдский, каковому, как вы вскорости убедитесь, суждено сыграть в нашей истории отнюдь не последнюю роль.
Нынешнему сквайру не так давно перевалило за тридцать; сей джентльмен отличался характером скорее праздным, то есть ко всему на свете приступал неспешно, спустя рукава. В чем бы ни заключалось дело, каковы бы ни были обстоятельства, каким бы срочным ни оказался случай, отклик неизменно следовал один и тот же: тщательно отрежиссированная бездеятельность, нарочитая равнодушная беззаботность, зачастую приправленные цинизмом: такое отношение было настолько же неотъемлемой составляющей его существа, как усы и длинные бакенбарды - частью лица.