Я довольно охотно отправился с ними в Аркхам, древний городок под острыми двускатными крышами, где чувствовал себя необъяснимо легко и совершенно не боялся того, что мне грозило. Шериф был настроен дружелюбно: у меня не было ни малейших сомнений, что на этот шаг его вынудили мои соседи. Теперь, когда я сидел напротив него в участке, он готов был извиняться за доставленное беспокойство. Стенографист приготовился записывать мои ответы.

Шериф начал с вопроса, почему меня не было дома позавчера ночью.

– Мне об этом ничего не известно, – ответил я.

– Но вы же не можете выходить из дому и не знать об этом.

– Если хожу во сне, то могу.

– А вы страдаете сомнамбулизмом?

– Не страдал, пока сюда не приехал. А теперь – просто не знаю.

Он продолжал задавать с виду бессмысленные вопросы, постоянно уходя в сторону от главной цели своего задания. Но она постепенно выплыла в разговоре. Ночью на пастбище видели человеческую фигуру, ведущую стаю каких-то животных на стадо, пасшееся там. Весь скот, кроме пары коров, был буквально-разорван на куски. Стадо принадлежало молодому Серено Мору, и именно он выдвинул против меня обвинения; его к этому действию подстрекал Бад Перкинс, еще более настойчивый, чем он сам.

Теперь, когда обвинение прозвучало, оно выглядело просто смешным. Сам шериф, очевидно, это чувствовал, ибо стал еще более предупредителен. Я едва сдерживал смех. Какой мотив мог у меня быть для столь безумного поступка? И каких таких «животных» я мог вести на пастбище? У меня никаких животных и в помине не было – ни кошки, ни собаки.