Человек не знает меры — вот что всегда подводило его. Не переборщили ли мы и на этот раз — я имею ввиду затею с вами, с домами разумными? Я читал, что у вас уже появились ходячие модели. Будьте осторожны: стоит сделать первый шаг, оторваться от фундамента — и соблазны облепят вас со всех сторон, как космический моллюск борт стыковочной станции. Начнёте подворовывать, двурушничать, воевать домами, и повторите нашу человеческую эволюционную одиссею со всеми её катастрофическими последствиями.

Сдаётся мне, скоро вы всех нас, людишек, выкинете с балконов, спустите с лестниц, вышвырнете за двери, уморите в лифтах, задавите нас своей небоскребущей массой — зачем мы вам! Если уж вы научились предавать, то остальное приложиться очень быстро. Впрочем, вы оставите себе наших женщин: разве можем мы, компьютерные карлики с полной атрофией мышц и частичной закупоркой мозга, соревноваться с вами, такими большими многоэтажными самцами из стекла и бетона, способными обеспечить их всем, стоит только правильно сформулировать желание и нажать на кнопку «ввод». Уж чего-чего, а формулировать и нажимать она всегда умела…

Но я цел и невредим, и я нашёл то, за чем улетел с Земли, — нашёл музыку, которой ещё нет в её фонотеке. Звуковую дорожку высылаю вместе с письмом. Это музыка метеоритов, которые мнут и корёжат обшивку моей капсулы, и одновременно — музыка отчаяния, с которым в ту ночь я колотил в нашу общую дверь. Музыка человеческих диссонансов, космический Шнитке. Короче говоря, это музыка того дождя, за которым не бывает и потопа. Вчера, слушая её, я автоматически нажал на запись и загадал: если выберусь из этой музыки живым, напишу тебе письмо.

Выбрался. Написал.

И теперь прошу тебя вот о чём. Точнее, не прошу, а как хозяин и повелитель задаю тебе задание, которое ты обязан исполнить. Отпусти меня, Дом. Отвяжись. Девять долгих лет я разматываю пуповину памяти, и вот, наконец, вчера она натянулась до предела, и метеоритный дождь перерубил её.