привычное и осветить его новым светом, может

устрашить. Мы не хотим, чтобы наши представления

изменялись; нам кажется, что требовать этого,

значит, угрожать нам. "Все важное мне уже известно!"

- кричим мы. И тут приходит Изменяющий и выбрасывает

все наши представления прочь - словно ненужный

мусор.

Мастер Дзен-суфи

Майлзу Тэгу нравилось играть в садах, окружавших Центральный. В первый раз Одрейд привела его сюда, когда он только учился ходить и едва ковылял по дорожкам между деревьев. Это было его первым воспоминанием: ребенок, которому едва исполнилось два года, но который уже знал, что он гхола - хотя вряд ли до конца осознавал смысл этого слова.

- Ты особенный ребенок, - говорила Одрейд, - Мы создали тебя из клеток, которые взяли у очень старого человека.

Но в то время, хотя он и был не по годам развит, хотя эти слова странно встревожили его, гораздо более интересным казалось бегать в высокой летней траве под деревьями...

Позже он добавил к этому дню другие "садовые" воспоминания, собирая впечатления об Одрейд и прочих, учивших его. Очень рано он начал понимать, что прогулки доставляют Одрейд не меньшее удовольствие, чем ему самому.

Однажды вечером - ему было тогда четыре года - он сказал ей:

- Больше всего я люблю весну.

- И я тоже.

Когда ему было семь и он уже начал проявлять те умственные способности вкупе с голографической памятью, которые заставили его прошлую инкарнацию сгибаться под бременем обязанностей, возложенных на него Сестрами - тогда он увидел сады по-иному. Они словно пробуждали что-то непонятное, еще неизвестное, дремлющее в глубине его сердца.

Тогда впервые он почувствовал, что обладает странными воспоминаниями, никогда не всплывающими на поверхность. В тревоге и растерянности он обратился к Одрейд - Преподобная Мать казалась темным, четко очерченным силуэтом в лучах заходящего солнца: