- Ну-ка, выходи сюда, старичок-домовичок, друг сердечный, жихарь запечный. Выходи, посидим, потолкуем.
В ответ шуршали и пищали захваченные дождем мыши. Под полом слышался беспрерывный шорох.
- Доберусь я до тебя, дружок, - говорил Сергей, чихая от пыли. - Ох, доберусь. Все равно весь дом отремонтирую. Ты упрямый, а я еще упрямее.
Под полом словно лопнула натянутая струна, высокий звук ударил в уши и быстро оборвался. Монотонно шумел дождь, журчала вода, и на фоне этих привычных звуков неожиданной показалась песня - кто-то шел вдалеке и разухабисто пел о далекой Питерской улице.
- Надо же, - удивился Сергей, - такой ливень, а он гуляет, да еще и поет.
Шлепая по лужам, едва разбирая дорогу в темноте, он добрался до калитки. Прошел несколько шагов по улице и вдруг заметил, что дождь прекратился. Посмотрел на небо: чистое, звездное, тонкий серпик умирающего месяца посередине. Он дождался, когда человек поравняется с ним и, шагнув к нему ближе, попросил закурить. Наверное, вид его, промокшего и грязного, скорее рассмешил прохожего, чем напугал, потому что тот, покачиваясь и хмыкая, протянул ему папиросу и, пытаясь зажечь спичку, сказал:
- Ты что это, земеля, рыбу ловил, что ли? Или тебя теща из таза окатила?
При свете спички Сергей увидел краешек рукава незнакомца и его удивило - рукав был совершенно сухим. Делая вид, что заслоняет огонек от ветра, он взял незнакомца за рукав пиджака, быстро провел рукой до локтя. Сухой, абсолютно сухой! И только когда прохожий пошел своей дорогой, путая слова и куплеты, Сергей решился наклониться и ощупать землю. Дорожная пыль, плотно осевшая за ночь, была сухой, ни одна капля не упала на дорогу. Сергей приблизился к своему дому и сразу же услышал знакомый шум дождя. Прошел вдоль забора, не поленился забраться на него и убедился: по ту сторону шел ливень, размеренный, затяжной.