И вдруг картинка по первому каналу поползла, по второму сжалась, сбоку раздался свист, затем плюх, шлеп и дзынь.

Я повернулся к банке. На столе ее уже не было. Она пребывала на полу, но теперь в виде осколков. Там же расплывалась лужа, как будто разлилось по крайней мере полведра воды. В луже билась полосатая рыбка длиной сантиметра три-четыре. Мелькнула мысль "затопим соседей!", но сразу пропала, потому как дед жены жил на первом этаже.

- Великолепно! - пришел в себя Виктор Семенович. - Я как чувствовал, что у вас огромный потенциал! По крайней мере по сравнению с моим. Площадь совмещения была чуть ли не три квадратных сантиметра, я даже разглядел землю чуть впереди! А потом зону накрыло волной. В общем, теперь с этой аппаратурой придется работать вам.

Голос деда окреп и приобрел какую-то торжественность.

- Берите! Мое время уже вышло, да и не готов я брать на себя такую ответственность.

"Интересно, какую?" - подумал я, но спросил другое:

- А чего это вы вдруг решили, что ваше время вышло?

- Молодой человек, когда вы к семидесяти девяти годам будете иметь за спиной два инфаркта, и при этом у вас обнаружат язву желудка, вам тоже нетрудно будет сделать подобный вывод. Тем более что, похоже, врачи просто не хотели меня волновать, а на самом деле имеет место не язва, а рак. Так что теперь аппаратура ваша, не отпирайтесь. Вы, может быть, и не лучший из людей, которых я знаю, но у вас есть одно достоинство, перевешивающее все недостатки. Ни при каких условиях вам не придет в голову делиться моим открытием с властями. Я прав?

Разумеется, дед был прав. Делиться чем-нибудь с этими? Да тут надо совсем рехнуться! Они и так без всякого дележа подгребли под себя всю страну.

Я покинул Виктора Семеновича поздним вечером, увозя в багажнике своей "девятки" коробку с аппаратурой и кристаллами, в папке - схемы, описания и инструкции, а в кармане - четыреста тридцать тысяч рублей.