Лори сняла гравюру, которая висела ближе других к трещине, и передала ее Брайану. Трент начал сверлить. Они стояли вокруг, наблюдая за ним, подобно полевым игрокам в бейсбол, подбадривающим своего подающего в особенно напряженные моменты игры.

Сверло легко вошло в стену, и образовавшееся отверстие было именно таким крошечным, как и обещал Трент. Темный квадрат на обоях тоже успокаивал. Это означало, что до того, как Лори сняла картину со стены, никому не приходило в голову заглянуть за гравюру, изображающую общественную библиотеку Титусвилля.

Вскоре Трент перестал сверлить и изменил направление вращения, освобождая сверло.

— Почему ты не сверлишь? — спросил Брайан.

— Наткнулся на что-то твердое.

— Здесь тоже металл? — спросила Лисса.

— Похоже, да. Во всяком случае, это не древесина. Давайте посмотрим. — Он посветил фонариком в отверстие, наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую и решительно потряс головой. — Что-то ничего не вижу. Давайте поднимем Лиссу.

Лори и Трент подняли сестренку, и Брайан передал ей фонарик. Лисса прищурилась и заглянула внутрь.

— Точно, как в той трещине, что я нашла, — заключила она.

— Окей, — скомандовал Трент. — Следующая картина.

Сверло коснулось металла и за второй гравюрой, и за третьей. За четвертой — на этот раз совсем рядом с дверью кабинета Лью — сверло погрузилось до отказа. Когда подняли Лиссу, девочка сказала, что она увидела «розовую вату».

— Точно, изоляция, про которую я тебе говорил, — повернулся Трент к Лори. — Теперь попробуем с другой стороны.

На восточной стороне коридора им пришлось просверлить отверстия за четырьмя картинами, прежде чем они натолкнулись на дранку и затем изоляцию за штукатуркой. И в тот момент, когда они вешали последнюю гравюру, послышался шум старого «порше», оповещавший, что Лью въехал во двор.