Маша заговорила еще тише. Ане пришлось приблизиться к ней вплотную, чтобы услышать, что она говорит.

– Значит, мы будем жить в доме мертвой старухи?

– Получается так.

– Ты знаешь, – Маша крепко схватила Аню за руку. – Мне страшно. Я хочу домой.

– Так пошли!

– Нет, ты не поняла. Я хочу домой. В смысле, к нам домой. В город.

– Трусиха! И чего ты испугалась? Домой мы сейчас все равно не поедем. Поздно уже, а до города далеко. К тому же машина не работает. Пошли лучше к маме.

– К маме? – неожиданно обрадовалась девочка. – Пошли.

И они вернулись в дом. Мама уже убрала со стола и готовилась к ночлегу. Она застелила куртками кровать и диван и теперь подбрасывала в печку оставшиеся поленья. Огонь сделал свое дело. За то короткое время, что девочки провели на улице, в комнате стало намного теплее, и сырость уже так не ощущалась. Дрова весело потрескивали, по темным стенам мелькали отблески огня, что придавало всему вокруг таинственный и уютный вид.

– Как здесь замечательно! – воскликнули сестры, враз забыв обо всех тревогах. – Мама, правда, ведь это так?

– Может быть, – вздохнула мама. – Кажется, и я начинаю привыкать к новому образу жизни.

– И ты к нему обязательно привыкнешь, – сказал папа, который в этот момент как раз вошел в дверь.

– Ты так думаешь? – спросила мама.

– Я уверен в этом! Ты просто замечательно выглядишь в этой обстановке. Да я и сам себя ощущаю героем романа Купера. Я словно Кожаный Чулок вернулся с охоту, и меня встречает милая работящая скво и чудные ребятишки.

Мама осталась довольна этими папиными словами. Девочки тоже. На какое-то время все четверо почувствовали себя по настоящему счастливыми.

В комнате тем временем стало совсем темно. Теперь весь свет оставался только в печке. Они все четверо сели перед печкой и уставились внутрь ее через квадратную дверцу, словно в экран телевизора.