Рабочие продолбили небольшую дырку и аккуратно обмазали ее цементом. В цемент они вмазали резиновую трубочку для полива.

Нина снова застелила ковер и без сожаления прорезала в нем дыру.

Она ждала вечера, но мальчик не вернулся. Еще через два дня из отверстия показался стебель. На нем были почки. Еще через неделю почки выбросили листья и подземное чудовище превратилось в обычное маленькое деревце.

Обыкновенная акация росла в теплой комнате всю зиму.

Впрочем, не совсем обыкновенная. На ней совсем не было шипов.

Наверное, шипы остались внизу.

Следующий вечер в честь себя самой Нина уже не проводила.

Ей было не до стихов. В начале лета у нее родилась дочь.

Первые месяцы девочка много болела, но потом окрепла.

Прошло еще полтора года. Нина вспомнила о почитателях своего таланта и разослала им письма. Был канун Нового Года.

Первой приехала графоманка. Она привезла четверых собственных поклонников.

– Это ваши поэтические внуки! – гордо объявила она.

Поэтические внуки скромно покивали головами.

– Эта женщина – наш новый Пушкин, – сказала графоманка, – точнее, ваш старый Пушкин – эта старая женщина, то есть еще совсем не старая.

Графоманка совсем запуталась в собственных словах.

Пришли и другие гости, почти все старые поклонники.

Маленькая Оленька в свои полтора года уже резво бегала по комнатам и не плакала, даже если спотыкалась. Она вполне прилично умела говорить и умела писать печатную букву «А».

Она так же знала наизусть несколько маминых стишков.

– А где у вас елка? – спросил кто-то из гостей.

– Сюда, – сказала Оленька.

– Не может быть, – сказала графоманка, – деревья не цветут зимой!

– Это секрет, – сказала Оленька, – наша елка всегда цветет зимой.

Она стала под акацию и прочла из маминых стихов:

Я – гулкий колокол, но – только ты звонарь.