А если я поставлю на эту Пурпурную Пекунию и она действительно выиграет забег, все мои трудности останутся позади. Оставалось решить только одно: какой суммой я могу рискнуть?

Я подумал, что лучше всего обратиться к Томми. Томми Маккей — это мой букмекер. Все равно мне придется делать ставку в кредит, так что я смогу проиграть ровно столько, сколько он мне позволит.

Покончив с гамбургером и кофе, я расплатился и направился к телефонной будке в глубине зала. Томми занимается делами дома, поэтому я туда и позвонил. Трубку взяла его жена.

— Здрасьте, миссис Маккей,— сказал я.— Томми дома? Это Чет.

— Кто?

— Чет. Чет Конвей.

— А, Честер. Минутку.

— Чет,— поправил я. Ненавижу, когда меня зовут Честер.

Но она уже положила трубку рядом с телефоном. Я ждал, продолжая думать о Пурпурной Пекунии. Потом мне ответил Томми. У него был почти такой же высокий голос, как и у его жены. Только говорил он немного в нос.

— Томми,— спросил я,— сколько я могу поставить в кредит?

— Не знаю. Сколько ты мне должен?

— Пятнадцать.

Немного поколебавшись, он сказал:

— Могу увеличить твой кредит до пятидесяти. Я знаю, что ты вернешь долг.

Меня снова охватили сомнения. Задолжать еще тридцать пять монет… А что, если Пурпурная Пекуния проиграет?

К черту! Если есть предчувствие, надо ему верить.

— Ставлю все,— сказал я.— На Пурпурную Пекунию. На выигрыш.

— Пурпурная Петуния?

— Нет, Пекуния. С «к».— Я прочитал ему то, что было напечатано в газете.

Он немного помолчал.

— Ты действительно хочешь поставить на эту клячу?

— У меня предчувствие.

— Это твои деньги,— сказал он, и был почти прав.