Потому и отговаривал их Василий.
Потому и стращал.
Сам все хотел сделать — как всегда делал.
* * *Ночью случилась стрельба.
Черный джип, буравя тьму дюжиной фар, рокоча и сигналя, несколько раз прокатил по деревне из конца в конец. Остановился возле колодца, едва не своротив его установленной на бампере лебедкой. Из машины вывалились пьяные чужаки, загорланили, матом ругаясь:
— Выходи строиться!
Не обращая внимания на злобный собачий лай, обошли ближайшие избы, тяжелыми ботинками попинали запертые двери, разбили несколько окон.
— Мы вам покажем! Пугать нас вздумали!
Потом прозвучали выстрелы — будто в ладоши кто-то несколько раз хлопнул.
Мужики на рожон не лезли. Не зажигая свет, тихо покидали дома, вооружались топорами да вилами, собирались в темноте на задворках. Вышли к разбуянившимся гостям толпой человек в двадцать. Первым шагал Иван Степанов с ружьем в руках.
Увидев селян, чужаки притихли, отступили к похожему на крепость джипу.
— Чего шумите? — с ходу спросил Иван.
— А вы чего нам спать не даете? — огрызнулся на него бритоголовый Миха. — Попугать нас решили? Или шутки у вас тут такие?
Плечистый товарищ его, выдвинувшись вперед, глянул на охотничье ружье, сплюнул сквозь зубы:
— Убери, отец, свой шпалер. А то завтра здесь пять машин с бойцами будут.
— А ты меня бойцами не путай, — зыркнул на него Иван, и сам мужик крепкий, немалого размера. — Мы тут на своей земле, управу на вас найдем.
— Видно будет, кто на кого управу найдет, — ощерился Миха.
— Идите-ка вы лучше проспитесь, мужики, — миролюбиво сказал Тимофей Галкин, пряча за спину большой хлебный нож. — Никому до вас дела нет. Чудите в своем доме, что хотите, только нам здесь не мешайте. И мы вам мешать не будем.