Засунув туфли поглубже в карманы плаща, она вдавила ноги в песок и повернула налево, в сторону простирающегося взморья. Она обернулась назад, бросив взгляд на автомобиль, стоящий на краю дюн, — там, где она его оставила. Она вернется к нему позже. Но теперь она пойдет вдоль взморья и почувствует его дикое одиночество.

Она подняла воротник и всмотрелась в даль — туда, где кончалось взморье и скалы карабкались из воды на берег, громоздясь друг на друга, будто выброшенные небрежно гигантской рукой моря. На самом верху, там, где поверхность земли становилась плоской, она могла различить дом — серый на сером фоне, выветренное дерево на выветренном небе, не более чем темная серая масса. Она не торопилась. Для дома на Ястребином мысу будет еще много времени. А теперь можно было ощущать на себе порывы бешеного ветра и наблюдать за стремительным бегом облаков. Море стремилось обхватать ее лодыжки, вода была ледяной от арктического течения, и девушка поднялась немного выше на песок. Узкая полоска взморья слева от нее поднималась прямо к дюнам, поросшим с краю дикими прибрежными травами. Неожиданно девушка нахмурилась и обернулась. За ней наблюдали. Она чувствовала на себе чей-то взгляд. Но вокруг никого не было, и она стала медленно оглядывать дюны. Пожав плечами, она двинулась дальше, не желая задумываться над своими ощущениями. Ей и так было о чем размышлять в эти прошедшие месяцы. И теперь всего этого было слишком много для нее.

Скалы вырисовывались все яснее, и вскоре она уже карабкалась наверх, обдаваемая брызгами волн, бьющихся о берег. Дома, расположенного за уступом, не было больше видно, но девушка обратила внимание, что камни образуют неровные ступени, и вскарабкалась на первую из них. Остановившись на плоской поверхности, она дотронулась до камня рукой и почувствовала его силу, гладкость, холод и влажное безвременье, сочащееся сквозь ее пальцы.