Погода стояла какая-то странная. Порывы ветра закручивали пожухлые листья среди могил, образовывая на траве замысловатые узоры, словно в калейдоскопе. Ветер этот, теплый и капризный не по сезону, нес с собой странный запах — слабый, но тошнотворный. И все же самое странное зрелище представляли собой девушки. Их было трое, оплакивавших свою усопшую подружку. Точнее, две девушки и одна женщина, ибо американка была на несколько лет старше сестры Мейсона и студентки из Мерсисайда. Но это не имело значения, так как их объединяли молодость, общее горе и принадлежность к студенческому братству. И все же Ник упорно продолжал считать, что их четверо.
Мейсону уже приходилось слышать о произвольном внимании. Эту чрезвычайно полезную дисциплину армейские психологи вбивали в головы тех, кому предстояло участвовать в боевых действиях. Природа беспорядочна по своей сути, а организованное поведение человека — нет. Члены ИРА хотели, чтобы окружающие считали их хладнокровные убийства стихийными проявлениями героизма, хотя все прекрасно понимали, что действия были заранее отрепетированы и доведены до совершенства. Развитие произвольного внимания помогало обнаружить ничем не примечательную машину, слишком часто мелькавшую в зеркале заднего вида или приветливого человека то и дело попадавшегося на пути. Оно помогало определить победителя в толпе людей у игрального автомата или угадать ключевое слово кроссворда. А еще оно помогало спасти свою шкуру.
Опыт подсказывал Мейсону, что в картинке на кладбище было что-то неправильное, что-то явно было не так. Но стоило ему пристально вглядеться в толпу скорбящих, как нечто важное тут же ускользало от него, словно растворяясь в жарком мареве. Что само по себе было странным. Никакого марева не было и в помине! Но были убитые горем члены семьи, напоминавшие ходячих мертвецов, был явно напуганный священник, и были служащие погребальной конторы, все как один занемогшие от неизвестной хвори. Вот и среди девушек маячила лишняя фигура. Мейсон рискнул пошевелить рукой, чтобы протереть глаза, воспалившиеся от пыли и листьев, которые швырял ему в лицо ветер. И вдруг он почувствовал, как земля под ним пульсирует, словно кто-то хлопает в холодные ладони.