Сейчас я часто спрашиваю себя, как Уилсон Доун пришел к такому решению. Было ли оно подсказано ему интуицией или привычкой просчитывать свои ходы на несколько шагов вперед? А может быть, тут имело место и то, и другое – превращение всеохватного, инстинктивного гнева в предвкушение всеохватного и полного торжества, радостного и горького одновременно? Этого я не знаю. Я никогда не спрашивал его об этом, да и зачем? В конце концов, действуя медленно и методично, ничего не оставляя и не пропуская, – одно за другим, фунт за фунтом, доллар за долларом, – Уилсон Доун таки сумел меня уничтожить. Под конец от меня прежнего мало что осталось, так что результат его усилий вполне соответствовал намерениям, а намерения эти были самыми решительными, ибо горе отца, потерявшего единственного сына, не имело границ.

Обычно люди чувствуют себя неуютно в обществе человека, убившего восьмилетнего мальчика. Можно ли их за это винить? Даже если они знают, что это был просто «несчастный случай, вероятность которого – один на миллион», все равно они не могут не спрашивать себя, почему жена ничего не сказала мужу о том, что у их гостя – аллергия на арахисовое масло? Что даже «одной молекулы» вполне достаточно, чтобы спровоцировать приступ? Или она все-таки предупредила его, а он забыл?… Хорошо известно, что большинство мужей склонны забывать подобные пустяки. Я и сам время от времени принимался гадать, не могло ли случиться так, что Джудит говорила мне, а я пропустил ее слова мимо ушей? Теоретически у нее была возможность предупредить меня, когда я звонил домой из Сан-Франциско. Но она ничего не сказала – я был почти уверен в этом. Вместе с тем я знал, что тогда я действительно очень устал, к тому же мне приходилось держать в голове сотни и сотни важных мелочей. Так может, Джудит все-таки сказала мне что-то насчет Уилсона – сказала походя, потому что это просто пришлось к слову? Сама она, правда, ни рапу не говорила, что предупреждала меня, но вдруг Джудит об этом просто не помнит?