На полпути к залу я услышал.

Нежный захлебывающийся смех, казалось, распространялся по комнате, словно облако.

Захлестывающая холодная волна накрыла мое тело, и шаги резко оборвались, потому что ноги мои одеревенели.

Смех не прекращался. Он двигался возле меня, словно кто-то — какое-то существо — кружило вокруг меня легкой поступью, не отводя от меня своих глаз. Я начал дрожать и слышал, как чашка гремит о поднос.

Затем вдруг холодная влажная рука прижалась к моей щеке!

Завопив от ужаса, я бросил поднос и бешено помчался в зал и наверх, по лестнице; слабеющие ноги толкали меня вперед, через тьму. И пока я бежал, за мной возник новый поток плавного смеха, в безмолвии подобный тонкой струйке морозного воздуха.

Я запер дверь в комнату и бросился в постель, трясущимися пальцами натянув на себя покрывало. С крепко зажмуренными глазами я лежал и чувствовал, как сердце колотится о матрас. Сознание того, что мои страхи оправданы, было словно удар ножа.

Все это правда.

Так же реально, как если бы рука живого человека тронула меня. Я ощущал эту холодную, влажную руку на своей щеке. Но кто же был там, внизу, в темноте?

На короткое время я обманывал себя, уверяя, что это Сол выкинул жестокую и злую шутку. Но я знал, что это не так, поскольку я бы услышал его шаги, а я ничего не слышал, ни до, ни после.

Часы пробили десять раз, когда я оказался способен собраться с мужеством, по крайней мере, сбросить покрывало и поискать спичечный коробок на прикроватном столике, чтобы зажечь свечу.

Сначала оплывающий свет чуть сдерживал страх. Но когда я увидел, сколь слабо свеча освещает молчаливую тьму, я, дрожа, стал избегать смотреть на громадные, бесформенные, студенистые тени, уродливо корчившиеся по стенам. Я проклинал старый дом и отсутствие электричества. Страх мог быть смягчен сверкающим светом лампы, в то время как слабый, мерцающий свет крошечного пламени нисколько не мог уменьшить мой ужас...