- Не задавайте риторических вопросов, - сердито откликнулась старуха. - Ну, не представляют они себе другой жизни, что уж теперь-то... Наше дело - ждать, а вот критиковать и сокрушаться о никчемности и тщетности всего сущего - это уже не наше дело. И увольте меня, увольте от этих ваших психологических экзерсисов.

Потом, Вы же не можете не признать, что подобная реакция - лучшая защита от нежелательных компаньонов, можно сказать, наш страховой полис. Заметьте, Себастьен: ни один из них не пожелал остаться здесь ни на секунду, ни один не выдержал воплощенного себя. Даже странно, насколько люди не выносят свой собственный внутренний мир - так и норовят дать деру куда подальше. А от себя не убежишь - это еще древние заметили. Каждый носит свой ад в себе.

- Так-то оно так, - с сомнением покачал головой Себастьян. - Только мне их персональные ады порядком надоели - сплошной мусор, обломки, дурной запах, и ничего конкретного. Или кучи бесполезных и дешевых вещей - зато много и все мое. Мелкое пекло, суетливое, отвратительное. Не страшное, а именно что отвратительное.

- Вы, Себастьен, совершенно ополоумели. Что ж Вы придираетесь ко всему? А ну попадется вам истинное пекло, подлинный ужас - что тогда? Не стоит даже надеяться, что мы выкарабкаемся.

- Я и не надеюсь. Я надеюсь на то, что человек, носящий в себе тот ужас, о котором Вы только что упоминали, на мое объявление не откликнется. Ему не до того.

- Я не суеверна, - важно произнесла старуха, - Вы знаете, насколько я не суеверна, но все же сделайте одолжение - постучите по чему-нибудь деревянному.

- Стучу-стучу, - лукаво усмехнулся старик. И действительно три раза стукнул согнутым пальцем по какой-то неструганой доске.