В комнату вошел папа и обнял Такера за плечи.
— Тебе нужно умыться. А потом поужинаем. И чтобы тихо. Мама уснула, её нельзя будить.
Иногда даже Такера можно остановить. Сьюзан облегчённо вздохнула. Сейчас как раз один из таких случаев. Такер закрыл рот и не сопротивлялся, когда папа уводил его.
Майк пожал плечами, снова взглянув на пороховой рог.
— Интересно, как тогда жилось.
Сьюзан опять удивилась. Майк живёт преимущественно будущим. Впервые, насколько она помнила, его заинтересовало прошлое.
Глава 2
Сьюзан вытянулась в кровати, крепко закрыв глаза. Пока глаза закрыты, можно воображать, будто находишься в своей прежней комнате. Но так трудно всё время держать глаза закрытыми... и прислушиваться. Хуже всего — прислушиваться. Потому что некоторые звуки она не могла определить. Скрипы... а однажды шорох, как будто кто-то пробежал над ней по потолку, так что она ахнула, сердце забилось часто, и ощущение было очень странное.
Она не может оставаться здесь, не может! Когда мама и папа завтра утром уедут, она попросится с ними. Они же могут все вместе жить в мотеле — или ещё где-нибудь. Обязательно!
Глаза, плотно сжатые, начали болеть. Наконец она медленно открыла их. Стену исчертили полоски лунного света, заодно осветив и глупую кошку в корзине. Сьюзан села и показала кошке язык.
Она не боится — не боится! Ведь поднимаясь по лестнице, девочка чувствовала такую усталость, что подумала, будто сразу уснёт. Однако как только легла, спать расхотелось, словно наступило утро и пора вставать.
Старый дом, этот уродливый старый дом — вот в чём дело. Сьюзан решительно снова легла на подушку. Папа и мама не оставят их здесь, хотя бабушка Хендрика сказала, что всё решено. Никто из Виланов ничего не возразил. Бабушка Хендрика привыкла всеми командовать. За ужином разговаривали об истории.