Иногда Сьюзан пыталась забыть о воображении Такера. С ним трудно жить, хотя обычно оно не очень раздражает, чего не скажешь, например, о Дигби. Утомляет, когда тебе всё время говорят, чтобы ты на него не наступила, или не села, или просто приласкала. Доктор Рамиш после тестов несколько лет назад сказал, что постепенно Такер научится отличать реальное от воображаемого. Все друзья на Мысе привыкли к воображению Такера. Иногда они даже заинтересованно спрашивали, какой новый невидимка появился у Виланов. Сьюзан считала, что на россказнях Такера можно написать книгу. Только кто-то должен записывать, что он говорит. У него всё получается так реально. Она сама даже как-то стала записывать его слова о существе в гараже. Страшновато получалось: Такер на самом деле не рассказывал, он просто говорил о нём, как о живом, и Сьюзан порадовалась, что не может его видеть.

И всё же никогда раньше Такер не говорил, что его«вображаемые», как он говорил, умерли. Ей это не понравилось.

За завтраком она всё ещё размышляла о Дигби, но потом забыла, потому что папа и мама уезжали. Они отнесли часть вещей назад в фургон, оставив коробки и ящики на крыльце у лестницы. Потом родители уехали, и Сьюзан (хотя от одной лишь мысли о поездке у неё выворачивало желудок) очень хотела оказаться с ними на заднем сидении.

Бабушка Хендрика, которой за завтраком не было, вышла попрощаться. Ещё вчера вечером она объявила, что её день отличается от дня других, но она привыкла к такой организации и намерена продолжать жить по-своему. Она не ожидает, что дети будут подстраиваться под неё, но хотела бы, чтобы у них тоже было расписание, которое она обсудит с ними позже. Папа и мама с готовностью согласились от имени Майка, Сьюзан и Такера; впрочем, их выразительные взгляды Такеру ничего не сказали.