—  Не скажу! Это тайна — большая тайна! Странное напряжённое выражение бабушки Хендрики не исчезло. Она заговорила, как будто не отвечала Такеру, а размышляла вслух.

—  Большая тайна... да, вероятно, так и было. А теперь... — она мигнула, и голос её снова стал голосом главнокомандующего, каким был до вмешательства Такера. — За последние годы, я вынуждена сказать, искусство чтения и письма словно полностью исчезло из общественнных школ. Я часто получаю письма, в них ошибки, неграмотные формулировки, их авторы как будто ничего не знают о простейших правилах грамматики, о том, как построить предложение. Начнём с библиотеки. Перейдём туда.

И она скрылась в дверях. Майк, по-прежнему хмурясь, отошёл от коробок, а Сьюзан схватила Такера за руку. Этой осенью Такер должен был пойти в первый класс. Он даже читать не умеет. Ну, если бабушка Хендрика считает, что ей удастся заставить Такера делать то, что он не хочет... что ж, вероятно, им предстоит увидеть настоящее сражение, не хуже чем с индейцами. К счастью, сейчас Такер согласен был идти, он даже не вырвал из руки Сьюзан свою липкую ладошку.

Они вошли в большую квадратную комнату по ту же сторону от центрального холла, что и столовая, но у передней стены здания. Одну стену занимал камин, такой огромный, что все трое Виланов могли бы войти и встать в нём. По обе стороны от этого большого чёрного рта располагались скамьи, похожие на парковые, только с высокими изогнутыми спинками и с тёмно-красными подушками. В дальней конце стоял большой стол, вокруг него несколько стульев; занавеси на окнах были тоже красные; сейчас их развели в стороны, чтобы проходило как можно больше света. Тут и там стояли лампы.

И ещё два стола, длинных и узких, с высокими застеклёнными ящиками. Это витрины; вещи, которые лежат внутри, можно рассматривать, но нельзя трогать.