— Ты охотник?

— Да, я охотник.

— Почему же твой дом у дороги?

— Потому что я люблю гостей. Входите, грейтесь.

— Если б не твой дом, не знаю, что бы с нами стало. До города еще часа три.

— Четыре.

— О! Огонь! Слава тебе, Господи!

Старик говорил, девочка молчала. Она устало села на деревянную скамью, поджав маленькие ноги в мокрых башмаках.

— Иди к огню, — позвал старик, — Луиза, ну что ты?

Она кивнула, но не встала, а только закрыла глаза. Я достал бутыль с вином и все, что осталось от ужина. Я не ждал гостей и два дня не охотился, не люблю охотиться в дождь, особенно такой холодный, косой и бесконечный.

Я помог ей снять плащ и набросил на плечи шкуру дикой кошки, сел перед ней на корточки, снял ее грязные башмаки, растер ледяные ноги полотенцем и натянул на них теплые носки.

— Теперь согрелась?

— Спасибо, охотник, ты очень добр.

— Этот старик тебе кто?

— Отец.

— Отец?

— Он не так стар, как кажется.

— А куда вы идете?

— В Трир.

— Трир не любит посторонних.

— У меня там жених.

— Ты же совсем девочка…

— Да. Мы должны были пожениться через два года, но дома случилось несчастье. Вот мы и идем. Не спрашивай больше.

— Я не буду спрашивать. Отдыхайте.

Старик много пил и уснул прямо за столом. Я не без усилия отнес его в угол на шкуры. Тяжел был ночной гость.

— Накрой его, — сказала Луиза, — он так продрог, что и во сне ему будет холодно.

Я накрыл его заячьей шубой.

— Тебе не жалко убивать зверей, охотник?

— Жалко. Не поверишь, но жалко.

— Почему же ты их убиваешь?

— Потому что ничего другого я не умею.