Жадно слушавшая аудитория недоуменно всплеснулась:

— Как мелочь?!

— А так! — Кузька назидательно поднял сухой палец. — Перерешить могут обратно: одну бумажку написали — другую напишут, не уследишь. А чтоб сработало, надо… как это у них называется? Поднять обчественность!

— Чего-о?! — Тимофей с Филиппом едва не свалились с комода.

— Сильно тяжелая? — испугался Серафим Гаврилович.

— Пудов сто будет! — авторитетно поддакнул Петр Игнатьевич. Одному не справиться — только миром. Придется попотеть!

— Мудрецы! — закатил глаза Кузька. — Грамотеи! Газеты надо читать хотя бы по праздникам, — не удержался, уколол сотоварищей он. Поднять обчественность — значит, уговорить тех же построителей, чтобы они выступали с почином. Мол, отремонтируем дом-от, сохраним для потомков как ценный памятник. И чтобы об ихнем почине в газете написали: против гласности никто не попрет — ни начальник, ни власть. Все ее боятся, поболе чумы, да!..

— Голова! — не сдержал восхищения Архип Захарович. — Но как же их убедить, строителей-то? Поймут ли нас?.. Первое впечатление, — он запнулся, подбирая слово помягче, — варвары какие-то…

— Во, братцы, — прищурился Кузька. — А таперича ухи распахни — и слухайте. Сработаем так…

5

Сеня Пенкин лежал на тахте и напряженно думал, пытаясь осмыслить происшествие на Береговой. Цепочка выстраивалась довольно простая. Мотор вывел из строя тот странный дед — в этом Сеня не сомневался ни минуты.