Действие с трубкой послужило Тримейну последним сигналом, означавшим, что командир закончил подготовительные мероприятия.

— Хреново, сэр? — уныло спросил он. — Я имею в виду — определить, где тут эта самая Вайсшпитце?

— Хреново? — Голос Карпентера звучал почти весело. — Хреново? Отчего бы это? Такая большая гора! Не промахнемся. Никак не промахнемся, малыш.

— В том-то и дело, что гора. — Тримейн многозначительно помолчал. — Плато, на которое мы должны сбросить этих людей, — всего три сотни метров шириной. Сверху горы, сбоку обрыв. И еще эти, как их, адиабатические ветры, которые дуют, куда хотят. Подует чуток на юг — врежемся в скалу, чуток на север — они ухнут в пропасть… Триста метров!

— А вы чего хотели бы? — строго спросил Карпентер.

— Чтобы вас тут аэропорт Хитроу ожидал? Триста метров! Да это мечта пилота! Мы сажали эту старую керосинку на посадочную полосу в одну десятую этого замечательного плато.

— Да, сэр. Взлетно-посадочная полоса с огнями — штука хорошая. Но на высоте больше двух сотен метров прицельно сбросить людей на такую плешку…

Тримейна прервал сигнал внутренней связи. Карпентер включился на прием.

— Джонсон?

— Да, сэр. — Джонсон склонился над навигационной панелью, следя за белым пятнышком справа от центра.

— Цель поймал, сэр. Там, где и ожидал. — Он перевел взгляд с экрана на стрелку компаса. — Курс ноль-девять-три, сэр.

— Молодец. — Карпентер улыбнулся Тримейну, внес поправку к курсу и принялся что-то насвистывать себе под нос. — Глянь-ка из окошка, сынок. А то у меня от этой сырости усы обвисли.

Тримейн открыл окно, высунулся, насколько мог, но не увидел ничего, кроме серой мглы. Сев на место, он молча помотал головой.

— Не падай духом, никуда эта плешка не денется, — спокойно отреагировал Карпентер.

— Сержант, — обратился он по внутренней связи, — готовность пять минут.