— Да, все уже давно быльем поросло, сэр. — перебил его Каррачола. — По крайней мере, что касается Смизи, Томаса, Кристиансена и меня. Мы отстали от поезда. Понятия не имеем о современном оружии и технике рукопашного боя. О форме и речи нет. После двух лет сидения за конторским столом меня хватает только на то, чтобы пробежать пятьдесят метров за автобусом.

— Да вы ее моментально восстановите! — холодно парировал Уайет-Тернер. — Кроме того, все вы, не считая майора Смита, прекрасно знаете Западную Европу. Отлично говорите по-немецки. Сами увидите, что ваша боевая подготовка — в той мере, в какой она понадобится, — не хуже чем пять лет назад. У вас репутация исключительно ловких, находчивых и сообразительных людей. Если кто-то и способен выполнить это задание, то только вы. И потом, вы же добровольцы, не так ли?

— Добровольцы, — эхом отозвался Каррачола с непроницаемым видом. Он вопросительно посмотрел на Уайет-Тернера. — Есть, правда, еще один путь, сэр, — он сделал паузу и продолжил спокойно и неторопливо, — путь, стопроцентно гарантирующий успех.

— Ни адмирал Ролленд, ни я не претендуем на безошибочность решений, — медленно произнес Уайет-Тернер. — Мы упустили какую-то возможность? У вас есть радикальное решение?

— Да. Отдайте приказ поднять эскадрилью «Ланкастеров» с тяжелыми фугасками, и тогда в замке Адлер не останется никого, кто смог бы заговорить.

— Вряд ли это лучший выход, — негромко заговорил адмирал Ролленд, оторвавшись наконец от стены, на которой висела карта. Адмирал Ролленд всегда говорил негромко. Обладая такой невероятной властью, нет нужды напрягаться, чтобы тебя услышали. Он был невысок, седовлас, на лице, изборожденном морщинами, лежала печать значительности.