Квинтус Тил находил усилия своих коллег в области архитектуры робкими, неумелыми и худосочными.

-- Что такое дом? -- спросил Тил своего друга Гомера Бейли.

-- Гм!.. В широком смысле, -- осторожно начал Бейли,-- я всегда смотрел на дом как па устройство, защищающее от дождя.

-- Вздор! Ты, я вижу, не умнее других.

-- Я не говорил, что мое определение исчерпывающее.

-- Исчерпывающее! Оно даже не дает правильного направления. Если принять эту точку зрения, мы с таким же успехом могли бы сидеть на корточках в пещере. Но я тебя не виню, -- великодушно продолжал Тил. -- Ты не хуже фанфаронов, подвизающихся у нас в архитектуре. Даже модернисты -- что они сделали? Сменили стиль свадебного торта на стиль бензозаправочной станции, убрали позолоту и наляпали хрома, а в душе остались такими же консерваторами, как, скажем, наши судьи. Нейтра, Шиндлер? Чего эти болваны добились? Фрэнк Ллойд Райт? Достиг он чего-то такого, что было бы недоступно мне?

-- Заказов, -- лаконично ответил друг.

-- А? Что ты сказал? -- Тил на минуту потерял ныть своей мысли, но быстро оправился. -- Заказов! Верно. А почему? Потому, что я не смотрю на дом как на усовершенствованную пещеру. Я вижу в нем машину для житья, нечто находящееся в постоянном движении, живое и динамичное, меняющееся в зависимости от настроения обитателей, а не застывший гигантский гроб. Почему мы должны быть скованы застывшими представлениями предков? Любой дурак, понюхавший начертательной геометрии, сможет спроектировать обыкновенный дом. Разве статичная геометрия Евклида -- единственная геометрия? Разве можем мы полностью игнорировать теорию Пикаро -- Вессио? А как насчет модульных систем? Я не говорю уж о плодотворных идеях стереохимии. Есть или нет в архитектуре места для трансформации, для гомоморфологии, для активных конструкций?

-- Провалиться мне, если я знаю, -- ответил Бейли. -- Я в этом понимаю не больше, чем в четвертом измерении.