Главный врач округа явился взглянуть на коров, и Джо показал ему заверенное заключение ветеринара (ветеринара из Гейтс-Фоллса, говорили люди потом, многозначительно поднимая брови) о том, что коровы умерли от бычьего менингита.

— Проще говоря, не повезло, — сказал Джо.

— Это шутка, надо полагать?

— Как хотите, так и понимайте, — отрезал Джо. — Тут все в порядке.

— Сделайте так, чтобы этот идиот заткнулся, — велел главный врач, глядя на дурачка, который стоял, опершись о дверь коровника, и рыдал. Слезы текли по его пухлым грязным щекам. То и дело он поворачивался и бился головой о стену, будто считал себя виноватым во всем.

— С ним тоже все в порядке.

— А по мне, так тут никакого порядка нет, — заявил главный врач округа, — Когда шестнадцать коров лежат дохлые, задрав ноги кверху, как телеграфные столбы. Мне отсюда видно.

— Хорошо, — сказал Джо, — дальше вы не пройдете.

Главный врач округа швырнул бумагу от гейтс-фоллсского ветеринара на землю и наступил на нее сапогом. Он взглянул на Джо Ньюолла, покраснев так, что вены на его лбу вздулись:

— Я хочу видеть этих коров. Одну я увезу, если понадобится.

— Нет.

— Весь мир вам не принадлежит, Ньюолл, — я возьму судебное постановление.

— Попробуйте.

Главный врач уехал. Джо наблюдал за ним. У коровника дурачок в заляпанном навозом комбинезоне, выписанном по почтовому каталогу, продолжал биться головой о стену и выть. Он оставался там весь этот августовский день, завывая во весь голос и задрав к желтому небу свое монголоидное лицо. «Выл, как теленок на луну», — говорил юный Гэри Полсон.

Главным врачом округа был Клем Апшоу из Сируа-Хилла. Он мог бы не лезть в это дело, когда с него немного сбили спесь, но Брауни Маккиссик, поддерживавший его на выборах (и поставивший немало бесплатного пива), требовал, чтобы он этого так не оставлял.